К чему они могут привести на самом деле.
С 25 ноября прекращены разрешенные дальнобойные удары по российской территории. Это связано с переговорами, которые состоялись 27 ноября между начальником Генштаба ВС РФ Валерием Герасимовым и председателем комитета начальников штабов США Чарльзом Брауном. Политолог Борис Межуев отмечает, что обсуждаются не только меры по снижению эскалации, но и возможные пути к завершению конфликта, включая конкретные условия для его начала.
— Борис Вадимович, о том, что переговоры ведутся, мы слышим давно. Действительно ли появилась надежда на то, что речь уже об окончании конфликта? Переговоры Герасимова и Брауна об этом?
—Да, их переговоры действительно сосредоточены на этом вопросе. Кроме того, мне кажется, что некоторые заявления определенных российских должностных лиц являются реакцией на выдвинутые условия. Это всего лишь предположение, но они явно откликаются на что-то. Сергей Нарышкин, глава службы внешней разведки, Сергей Лавров, министр иностранных дел, и в какой-то мере Александр Бортников, директор ФСБ, делают заявления, которые создают впечатление, что у них уже есть информация о плане завершения конфликта. Я думаю, что это не только слухи, которые публикуют иностранные СМИ. Возможно, у них есть эксклюзивные данные, более точно отражающие намерения новой американской администрации.
— С 25 ноября нет ударов ракетами ATACMS по российской территории. 27-го состоялись переговоры Герасимова с Брауном — представителем администрации уходящего Байдена. О чем это говорит?
—Вероятно, между сторонами были высказаны определенные взаимные претензии, и, похоже, они определили свои дальнейшие действия. Мы не знаем, останется ли нынешний председатель комитета начальников штабов США в своей должности под новой администрацией, хотя бы на переходный период, чтобы обеспечить преемственность военной политики. На данный момент Трамп не заявил о намерении его заменить. Если это действительно так, то речь идет о неком временном гарантировании. Поэтому разговор идет с председателем комитета, а не с Ллойдом Остином, который готовится к уходу, и тем более не с Блинкеном, который в последние дни своего пребывания на посту госсекретаря пытается сделать как можно больше для Украины.
Очевидно, что стороны обсудили недавнюю эскалацию, произошедшую на позапрошлой неделе, включая удары ATACMS и ответ «Орешником», и пришли к соглашению о том, что такие удары больше не повторятся — атаки Украина будет проводить с помощью БПЛА и своих ракет. Это мы и наблюдаем в настоящее время.
К тому же, с того времени мы не слышим ничего о северокорейских войсках — их местонахождение остается неизвестным.
— Украина тоже ведет переговоры. Почему на встрече с командой Трампа, состоявшейся 5 декабря, делегацию возглавил Ермак, а не Зеленский? Нет ли тут скрытого смысла?
— Зеленский не смог поехать, так как ему следовало общаться не с членами команды Трампа, а с самим Трампом. Однако поездка Ермака, который является неформальным руководителем Украины и правой рукой президента, а не, скажем, Арахамии или Буданова, подчеркнула высокий статус этой делегации. Во-вторых, очевидно, что существуют разногласия, главным образом касающиеся вступления Украины в НАТО. Зеленский поднимал вопрос о готовности к миру в обмен на территории, хотя бы временно, если будут получены гарантии безопасности от НАТО. Это означает, что Украина не признает свои земли российскими, но также не возобновит военные действия для их возвращения в случае получения таких гарантий. Важно отметить, что администрация Трампа вряд ли согласится на это. Переговоры, очевидно, были довольно жесткими. Тем не менее, Украина, вероятно, будет настаивать на размещении контингентов западных сил НАТО в демилитаризованной зоне по окончании конфликта.
— Но на это категорически не согласится Россия.
— Конечно, я понимаю. Поэтому полагаю, что по этому вопросу уже велись споры, и, вероятно, они продолжатся в виде торгов и дипломатических консультаций.
Мы считаем, что основным и законным требованием является признание того факта, что территория постсоветского пространства, за исключением Прибалтики, должна быть свободной от военного присутствия враждебных нам блоков, даже если это не сфера влияния России. Если НАТО разместит свои войска вдоль линии разграничения, то в случае военных провокаций со стороны Украины нам придется вступить в конфликт с альянсом. Провокации, скорее всего, будут организованы не только украинскими военными, но и их сомнительными добровольческими формированиями, которые попытаются провести диверсионные атаки на российскую территорию, оставляя нам ограниченные возможности для ответных действий.
Можно также ожидать и другие провокации, например, информацию о подготовке «грязной бомбы» или о намерении Великобритании поставить на Украину ядерное оружие или технологии его производства. Как Израиль считает недопустимым наличие ядерных разработок у Ирана, так и для нас недопустимо, чтобы враждебное нам государство — очевидно, Украина останется враждебной даже после завершения боевых действий — находилось под защитой НАТО и, таким образом, было полностью неуязвимо для российских ответных мер.
Корень конфликта заключается в стремлении передать под контроль НАТО территории, которые исторически принадлежали России, включая Крым и Одессу. Это абсолютно неприемлемо для России. Чтобы достичь мирного соглашения, Трампу, вероятно, придется принять позицию России.
— Если условия для начала переговоров определены, то есть всего три варианта развития событий. Первый — одна сторона конфликта полностью идет на уступки другой. А это, понятно, нереально. Второй — обе стороны решаются на уступки и находят компромиссы. Третий — корейский.
— Третий вариант Россия будет стараться избежать, но его невозможно исключить. Второй вариант — это процесс торга. Да, он уже начался, но это не означает, что соглашение будет достигнуто в ближайшее время. Переговоры — это сложный и длительный процесс, в ходе которого стороны могут многократно пересматривать свои условия, как это бывает на любых переговорах. История знает разные примеры. Например, по Портсмутскому договору, Япония, одержавшая победу над Россией, потребовала контрибуцию, но Витте смог добиться того, что контрибуции не было, хотя России пришлось пожертвовать южной частью Сахалина и еще некоторыми территориями. Будем надеяться, что все же удастся достичь мирного соглашения и уступки будут сделаны с обеих сторон, иначе оно будет невозможным. Нам остается только поддерживать нашу дипломатию, как мы поддерживаем футбольную команду, чтобы она добилась максимального результата.
— Но есть требования, уступок по которым от России ждать не следует. И это не только НАТО на Украине.
— Россия намерена добиваться изменений в внутренней политике Украины и хотя бы частичного снятия санкций. Снижать требования в этом вопросе уже нецелесообразно. Поскольку переговоры уже начались, остается надеяться на то, что мы сможем извлечь максимум из текущей ситуации. При администрации Трампа такая возможность существует, в отличие от других правительств, при которых шансы на успех были бы минимальными. Новая администрация пришла с намерением решить проблему в кратчайшие сроки, хотя, конечно, это не произойдет мгновенно. Тем не менее, в течение определенного времени решение может быть найдено.
— Про июльское заявление Путина по поводу выведения войск ВСУ на административные границы четырех областей, внесенных в Конституцию России. Может ли оно стать предметом торга? Например, мы принимаем предложение остановиться на линии разграничения, а вы…
— Мне кажется, что Украина не согласится на такие условия. Трудно представить, что она под давлением согласится вывести свои войска и отступить без боя.
Думаю, это предложение было выдвинуто как стартовая позиция на переговорах. В любом случае, мы не откажемся от этих территорий и будем конституционно считать их нашими, так же как и они будут считать утраченные земли, включая Крым, своими. Этот территориальный конфликт не будет разрешен, как, например, это произошло с Кипром.
— Было же предложение провести на присоединенных территориях референдум.
—Организация референдума представляет собой сложную задачу, и хотя я знаю людей, готовых к этому, все же возникают серьезные вопросы. Если будет принято решение о проведении референдумов как единственного выхода из ситуации, встает вопрос о том, кто именно имеет право голоса.
Должны ли голосовать только те, кто в настоящее время проживает на этой территории, или также беженцы? И как мы определим, кто считается беженцем? Это приводит к проблемам с определением состава избирателей, и, на мой взгляд, это может оказаться нерешаемой задачей. В результате территориальный вопрос может остаться без решения. Наиболее логичным вариантом для временного, а возможно, и постоянного разделения является линия боевого соприкосновения.
— И Украина, и Россия говорят о том, что нужно не перемирие, а постоянный мир, обеспечение безопасности надолго. Да, принципы его достижения у нас разные, но цель-то одна.
— Если говорить откровенно, давайте рассмотрим, как можно достичь устойчивого мира в условиях нерешенного территориального спора, особенно если военный путь исключен. Если мы отвергаем использование силы, то как можно дипломатически решить эту проблему? Возможность компромисса заключается в том, что Россия или Украина должны будут нарушить свои Конституции, отказавшись от территорий, которые закреплены в их Основных законах. Для обоих президентов это просто невозможно. Проводить референдум? Аргументы против этого уже были озвучены. Я тоже стремлюсь к постоянному миру, но не вижу реальных способов его достижения. Ни одна из сторон не согласится на постоянный отказ от своих территорий. Единственное, на что могут пойти обе стороны, — это согласие не возвращать эти территории военным путем и создание демилитаризованной зоны вдоль линии соприкосновения, аналогичной 38-й параллели в Корее.
— То есть все-таки — корейский вариант мира?
— Не потому, что кто-то злой хочет войны в Корее. В любом другом случае это либо бесконечная борьба с огромными жертвами и без светлого будущего, либо позиционные столкновения. Но зачем это нужно, если можно выбрать мирный путь? Можно отказаться от решения территориального спора и закрепить это как условие перемирия, которое может продлиться долго.
В конечном итоге проблема всё равно будет решена через союз России и Украины по белорусскому сценарию, но это произойдет не завтра, а в далеком будущем. Возможно, возникнет некий славянский союз между Россией и Украиной, и вопрос будет решен в его рамках. Это, знаете, наша мечта, и для её осуществления нужно работать.
— Многие диванные военные аналитики не хотят завершения СВО, призывают биться до последнего. Из-за их призывов к продолжению переговоры могут быть восприняты как наше поражение. Что делать, чтобы этого не произошло?
— Необходимо прекратить истерики на телевидении, которые создают смятение в сознании людей. Нам нужны спокойные и уравновешенные эксперты, которые смогут объяснить текущую ситуацию, говорить о потерях и о том, сколько их еще может быть, если конфликт продолжится. Также важно рассказывать о преимуществах и благах, которые жители Донбасса смогут получить после завершения конфликта.
— Хочет ли Россия воевать дальше и хочет ли Донбасс, население которого уже 10 лет с оружием в руках?
— Россия действительно стремится защитить Донбасс, однако на протяжении последних двух лет ее позиции подрывают два фактора. Во-первых, это удары по российской территории, а во-вторых, агрессивная телевизионная пропаганда, которая разжигает истерию и призывает к ядерным ударам. Эта ситуация не сулит ничего хорошего для власти, поскольку такая истерика может обернуться против нее, что уже наблюдается в социальных сетях.
Необходимо прекратить эту истерию и объяснить народу, что стране сейчас нужно. А это точно не ядерные удары и не угроза уничтожения всего человечества. Важно донести, что мы находимся в критический момент, но без сценариев Армагеддона. Из-за националистической риторики многие россияне утратили страх перед ядерной войной и даже поддерживают использование ядерного оружия, что является ненормальным явлением.
Нам нужно спокойно и последовательно обсуждать экономику, национальные интересы и пути выхода из сложной ситуации, не жертвуя ими и не ухудшая отношения с государствами БРИКС и Глобальным Югом. Следует избегать соблазна, который может исходить от администрации Трампа, призывающей к сближению с Глобальным Севером. Россия должна занять свое новое место в евразийском пространстве, вне сферы влияния коллективного Запада, но без конфронтации с ним.
Только так страна сможет успокоиться и вернуться к нормальному психологическому состоянию. Звериный национализм, основанный на принципе «лучше убить украинца, чем спасти русского», должен уйти в прошлое. Дальнейшая работа должна быть направлена на реинтеграцию Украины в наше общее духовное, культурное и политическое пространство.
