Российское кино снова попыталось заменить импорт, но снова потерпело неудачу.
Обычно экранизируют «Русалочку» и «Дюймовочку», но до «Огнива» дело доходило последний раз в 1959 году. Возможно, именно тогда стоило завершить эксперименты с этой сказкой. Тем не менее, российский кинематограф решился перенести датскую историю на экраны. Но стоит ли это делать?
Дословная экранизация «Огнива» — затея бесполезная и даже рискованная. Поэтому современное «Огниво» (6+) — это не экранизация, а фильм по мотивам. Из оригинала остались лишь огниво и солдат, который его использует. Главный герой — Иван-дурак, хотя никто его так не называет. Он живет за счет пожилого родственника и блестит серьгой-гвоздиком. Не спрашивайте, когда в России начали носить такие украшения.
Промах с серьгой — не единственный. В фильме царица носит корону, напоминающую бабушкины рюмки.
Может быть, Иван действительно пират? Корабль появляется в фильме всего дважды, и герой так и не поднимается на него. Тем не менее, отсылки к пиратской тематике все же присутствуют, хоть и весьма неуклюже.
На протяжении всего фильма Иван напоминает пародию на Джека Воробья. Простите, на капитана Джека Воробья. Однако если у Джонни Деппа все его движения и мимика выглядят естественно, то у Романа Евдокимова, исполняющего роль Ивана, складывается впечатление, что режиссер Александр Войтинский заставляет актера ёрничать под угрозой расправы над его семьей. Джека Воробья мы вряд ли увидим в ближайшее время (возможно, и никогда), так что приходится довольствоваться тем, что есть.
Кстати, Войтинский уже не впервые обращается к теме дураков в своих фильмах. В его фильмографии можно найти, например, «По щучьему велению» (6+), где лоботряс Емеля Кологривый, как и Иван, живет с пожилым родственником и однажды отправляется в полное приключений путешествие. В этой работе Войтинского также можно заметить некую пелевинщину. Не в плане сюрреализма или постмодернизма, а скорее в том, что Пелевин в последние годы как будто пишет одну и ту же историю, меняя лишь декорации и имена персонажей. Подобное наблюдается и в сказках Войтинского.
Еще одной общей чертой с известным отечественным постмодернистом является чувство времени и акцент на «здесь и сейчас». Но это, увы, не идет на пользу фильму. Например, в «Огниве» главный герой, обращаясь к механической лошади, цитирует Дэдпула, а сама лошадь говорит фразами автомобильного навигатора.
Эту механическую лошадь Иван называет «дерзкой, как пуля резкая», и зритель невольно испытывает испанский стыд. На фоне общей сказочной атмосферы это выглядит как случайность. Здесь, как говорится, либо крестик снять, либо трусы надеть, но режиссер пытается усидеть на всех стульях сразу. В фильме даже есть царевна, воспитанная в духе «Слепой ярости» (18+).
В «Огниве» Войтинский пытается играть с петлей времени, но ограниченный хронометраж не позволяет уделить внимание деталям. Остается надеяться, что зритель не заметит несостыковок. Это одно из немногих вещей, которые в фильме действительно удалось. Основная аудитория — дети, которые вряд ли обратят внимание даже на то, что речь героев не синхронизирована с движением их губ — о какой петле времени тут может идти речь? Что еще удалось авторам картины, так это вызвать слезы у зрителей — финал получился очень трогательным. Больше эмоций, пожалуй, можно было испытать только при сцене, где Шрам сбрасывает Муфасу с обрыва на глазах у маленького Симбы.
